Описание окружающей местности

Виктор Цой был известен не только в нашей стране. Благодаря Джоанне Стингрей - американской певице, актрисе, музыкальному продюсеру и общественному деятелю, его творчество вышло за пределы Советского Союза. В 1984 году Джоанна впервые посетила СССР и познакомилась с Борисом Гребенщиковым, который впоследствии стал её другом и познакомил со многими советскими рок-музыкантами. Под впечатлением от музыки Гребенщикова и других исполнителей Стингрей начала контрабандой вывозить музыку андеграундных советских рок-групп: "Кино", "Аквариум", "Алиса" и других за пределы Советского Союза. И 27 июля 1986 года австралийская звукозаписывающая компания Big Time Records выпустила "Red Wave: 4 Underground Bands from the USSR" - двойной альбом, состоящий из песен, собранных и спродюсированных Джоанной. На каждой стороне пластинки были представлены песни одной группы: "Аквариум", "Кино", "Алиса" и "Странные игры" и это был первый релиз русской рок-музыки в США. Пластинка привлекла внимание популярных западных исполнителей, в том числе Дэвида Боуи и Энди Уорхола. Об этом узнал, ни много ни мало, руководитель Советского государства Михаил Горбачёв. Удивленный тем, что эту музыку издает иностранная компания, он поручил министру культуры публикацию музыки молодых советских музыкантов внутри страны.

А я хочу поделиться с вами воспоминаниями Джоанны Стингрей о Викторе Цое, написанные ею в августе 1990 года, после его гибели...

"У меня был друг, его звали Виктор"

"Я проснулась сегодня утром и увидела Виктора Цоя, стоявшего передо мной. У меня перехватило дух, и я спросила, что он здесь делает, а он ответил мне, что все это было шуткой и ничего не произошло. Вся в слезах, я села на край кровати, чтобы обнять его, но, открыв глаза, поняла, что это был сон. Виктор не вернется, и, оглядывая свою комнату, заполненную его картинами и фотографиями, я ощутила ужасную пустоту. Для многих Виктор был звездой, любимым артистом, а для меня он был самым близким другом.
Я познакомилась с ним в 1984 году. Он был тогда застенчивым, замкнутым, говорил медленно, низким голосом. Что-то в нем мне сразу понравилось. Может быть, то, что отличие от многих других он не пытался со мной немедленно подружиться только потому, что я - американка. Поначалу мы были приятелями, и только со временем он стал одним из моих самых верных друзей. Я помню, как в 1985 году я ему сказала, что рано или поздно он обязательно приедет ко мне в гости в Лос-Анджелес и мы поедем в Диснейленд, а потом на берег океана. Но он мне ответил, что я не "врубаюсь" и что я очень наивная. Тогда Виктор зарабатывал на жизнь, работая кочегаром, с вечеринок уезжал до часа ночи, чтобы успеть в метро, денег на такси у него не было. Но вот пришла гласность, его стали показывать по телевизору, а в газетах стали писать о выдающемся рок-певце Викторе Цое. Однажды он рассказал мне, как к нему в кочегарку приезжал человек и стал орать, что ему, дескать, холодно, почему плохо топят... Виктор повернулся к нему лицом, и этот человек вдруг спросил: "Ты же Виктор Цой, известный певец. Что же ты здесь делаешь?" - "Это моя работа", - ответил Виктор. Тот человек сказал, что это просто невероятно.
Я как-то спросила Виктора, почему он продолжает работать в кочегарке, и он мне ответил, что ему это нравится. Вероятно, работая, он уверенно себя чувствовал, это делало его проще и ближе к людям. Именно тогда я поняла, почему его песни значили так много для такого большого количества людей. Это были песни, написанные реальным человеком.
Но в глубине души Виктор был ребенком. Ему всегда нравилось шутить, принимать участие во всяких приключениях, но при этом он умел быть серьезным и заботливым. В 1986 году мне отказали в разрешении приехать в Советский Союз на собственную свадьбу с Юрием Каспаряном. Полгода я ждала визы, и это были шесть самых ужасных месяцев моей жизни. Мне тогда казалось, что все кончено, и именно Виктор поддерживал меня все это время. Он писал мне письма со смешными картинками, в которых повторял: "Джо, не грусти, ты обязательно вернешься. Мы все тебя ждем, мы - твои друзья и не забудем тебя. Пожалуйста, не плачь. Будь счастлива". Его письма и телефонные звонки спасли мне жизнь.

Время шло, и "КИНО" становились все более и более знаменитыми. В 1988 году мечта, которую Виктор считал глупой и наивной, осуществилась - он приехал в Америку. Я ждала его так долго, что накопила достаточно денег, чтобы пребывание в Америке стало для него незабываемым. В Лос-Анджелесском аэропорту я встречала их с Юрием в огромном белом лимузине. Развалившись в его мягких креслах, мы пили шампанское и смотрели телевизор. В течение следующих двух недель мы были счастливыми детьми, наслаждавшимися всеми возможными прелестями жизни. 
Виктору нравилось все. Мы катались верхом на лошадях, гоняли на снегоходах, купались в океане, съездили в Лас-Вегас, болтались по магазинам. Ну и конечно же побывали в Диснейленде. Диснейленд стал любимым местом Виктора. Он хотел остаться там навсегда: "Я чувствую себя здесь ребенком", - повторял он. 
В 1989 году он приехал в Америку опять, на сей раз со своей второй женой Наташей. Ему не терпелось отвезти ее в Диснейленд. Вместе с Рашидом Нугмановым мы отправились на кинофестиваль "Сандэнс" в штате Юта, где показывали фильм Рашида "Игла" с Виктором в главной роли. После фильма Виктор с Юрием сыграли небольшой концерт. Зал был забит людьми из Голливуда, и, хотя они не понимали ни слова по-русски, все они были потрясены энергией Виктора и его страстной музыкой. К сожалению, этот небольшой концерт остался единственным выступлением Виктора в Америке, но для тех, кто его видел и слышал, он стал незабываемым. Все, с кем он встречался в Америке, пусть даже и коротко, не остались равнодушны к его личности и к его музыке. 
В 1989 году мы с Виктором много раз летали из Ленинграда в Москву. К тому времени мы оба уже поселились в столице, где он жил вместе с Наташей. Ленинградский рок-клуб передавал ему все многочисленные письма от поклонников и в аэропорт он приходил, как почтальон, - с сумками, набитыми письмами. Он садился на последний ряд в салоне и открывал один за другим все конверты. Он читал их все, и они многое для него значили. Он чувствовал, что нужен людям.
В 1990 году мы с Виктором отправились в Японию. Крупная японская компания Amuse захотела издать его фильм и альбом и организовать тур "КИНО". В Японии он понравился всем, особенно молодым девчонкам. Он выглядел так же по-восточному, как и они, но был высокий, и они были от него просто без ума. Они жутко стеснялись и просто не отводили от него глаз и хихикали. Эта поездка много для него значила. Япония и японцы были ему очень симпатичны - он чувствовал связь с их сдержанностью и природной робостью. Ну, и у них был Диснейленд. 
На обратном пути из Японии мы проговорили с ним всю ночь. Впервые я почувствовала тогда, что Виктор стал мужчиной. Внутри он был по-прежнему ребенок, но уже мужчина. Он говорил о всех тех многочисленных ответственностях, которые ощущает в жизни. Ему нужно заботиться о своей первой жене Марьяне и их общем сыне Саше, о Наташе и ее семье. И еще он чувствовал ответственность перед теми людьми, которые слушают его музыку. Он говорил, что ему нравится нести всю эту ответственность, она позволяет ему полнее ощущать жизнь. Он очень любил Наташу, и те три года, что они провели вместе, они были как единое целое. Мне кажется, что большую часть своей жизни Виктор был одинок, но именно с Наташей он нашел себя. Он сказал мне, что обрел все, что ему нужно в жизни, и что он счастлив.

24 июня 1990 года состоялся последний концерт группы "КИНО" на стадионе в Лужниках в Москве. Я тоже принимала в нем участие, и после своего выступления я сказала Виктору, что устала и поеду домой, но он попросил меня остаться, сказав, что сегодняшнее выступление "КИНО" будет особенным. Вспоминая об этом, я ему очень благодарна, так как их выступление было действительно особенным: 62 тысячи человек приветствовали "КИНО" и стоя пели вместе с ним. Был устроен специальный салют и зажжен олимпийский факел. Это был волшебный вечер, который нельзя описать словами! После концерта я попрощалась с Виктором, потому что на следующий день я улетала а Штаты. Мы сжали друг другу руки, чтобы скрепить наш договор поехать всем вместе следующей зимой в Диснейленд во Флориде. Он сказал мне, что собирается провести лето под Ригой, и добавил, что если мне нужно будет его срочно найти, то я могу позвонить Наташиной маме в Москву, и она ему все передаст. А если ничего не нужно, то увидимся в сентябре. Он обнял меня и сказал: "До встречи в сентябре". В тот день, 24 июня 1990 года, я видела Виктора в последний раз...
Эти печальные дни тянутся медленно для меня, я все время пытаюсь найти ответ на вопрос - почему? Почему именно он? И единственное, во что мне остается верить, - это что на то была Божья воля, что такова его судьба. Он оставил нам свои песни, музыку и нашу память о нем. А что касается лично-меня, я знаю одно: никто не займет его место в моем сердце. Это место всегда будет принадлежать Виктору Цою. Пытаясь жить без него, я вновь нахожу поддержку в его словах: "Джо, не грусти, не плачь! Будь счастлива!".
У меня был друг, его звали Виктор, и мне его будет не хватать..."   24 августа 1990 год.

Для просмотра вам необходимо зарегистрироваться