Описание окружающей местности

Очередной тайник, посвящённый одному из самых древних и пропитанных историей мест в Воронеже, к великому сожалению, не доживших до наших дней. Его просто закатали в асфальт, оставив покоиться под новым, так называемым, «культурным» слоем цивилизации.

***

В дополнение к существовавшим Терновому и Предтеченскому в начале XIX века возникло еще одно городское кладбище. Под него отвели обширный участок в конце Старо-Московской улицы, обязанной своим названием проходившей здесь некогда дороге на Москву. По генеральному плану 1774 года выезд в Первопрестольную переместился на Большую Московскую улицу, а старый тракт запустел. Четверть века спустя Старо-Московская (позже - Большая Садовая, затем улица К. Маркса) стала упираться в погост.

Судя по планам города, одна из церквей и само кладбище появились одновременно. В 1808 году слева от ворот, ведущих на погост, была построена Самуиловская теплая церковь. Строилась она на пожертвования одного из богатейших купцов того времени Самуила Никитича Мещерякова (1744-1823) и потому посвящалась его небесному покровителю. Святой Самуил - учитель добра и справедливости у евреев, провозвестник воли Божией и пророк Господень. Его мощи перенесены в Константинополь в 406 году императором Аркадием. Престольный праздник отмечается 20 августа (2 сентября). В память святого пророка Самуила в епархии был единственный храм. Церковь святого Самуила была небольшой по размерам, без колокольни и внешним видом походила на длинный полуовальной формы дом.

В сохранившейся метрической книге церкви Иоанна Богослова за 1814-1827 годы отмечалось место погребения прихожан. Помимо прежних в 1814 году упоминается «городское кладбище», с 1815 года оно называется Самуиловским, в 1819 году употреблено название «Мещеряковское кладбище», только потом оно стало Вознесенским. Официальное название кладбищу дала Вознесенская церковь. Но оно практически нигде, кроме документов, не употреблялось, в обиходе все горожане знали кладбище как Чугуновское. Не потому, что местность примыкала к железной дороге, или «чугунке», - ее ещё тогда не было, - а потому, что и этот храм, ставший главным на кладбище, обязан своим появлением благотворительности Самуила Мещерякова, за огромную физическую силу прозванного «Чугунным». Каменная с трехъярусной колокольней церковь, построенная в 1808-1813 годах в стиле зрелого классицизма, имела в ряд с главным алтарем два придела: апостола Иоанна Богослова и Владимирской иконы Божией Матери (такая датировка строительства церквей приведена в позднейших Страховых и Клировых ведомостях).

Вознесенский храм не отапливался и поэтому считался холодным, или летним. Существование двух церквей на кладбище, теплой и холодной, было исключительным случаем. Народное предание, записанное архимандритом Димитрием (Самбикиным), дает этому событию такое толкование. Побуждением к постройке второй церкви стало то, что во вновь возведенной повесилась какая-то девушка. В храме уже был поставлен иконостас, рабочие отправились обедать и по возвращении увидели самоубийцу. По решению епархиального начальства церковь «до времени» оставалась неосвященной. Точности ради надо отметить, что у архимандрита Димитрия другая последовательность сооружения церквей - сначала Вознесенская, а потом Самуиловская.

Возможно, все произошло именно так, как это сохранила народная память, но можно найти и другую, более логичную причину: церковь святого Самуила стала тесна для многочисленных служб, ибо кладбище постепенно превращалось в крупнейшее в городе. Вознесенская и Самуиловская церкви рассматривались как единое целое, в них служили одни и те же священники, и чаще всего упоминается одна, Вознесенская (или Чугуновская) церковь.

Благотворитель Самуил Мещеряков дважды избирался в Воронеже городским головой (в 1810-1813 и в 1818-1821 годах), вел обширную торговлю и обладал миллионным состоянием. Перед смертью, в 1823 году, он составил завещание, по которому предназначил определенные суммы храмам: «Из имеющегося у меня денежного капитала предоставляю на украшение состоящих в городе Воронеже святых храмов, как то Благовещенскому кафедральному собору девять тысяч, кладбищенской Вознесенской церкви, мною по благости Всевышнего Творца выстроенной, двадцать тысяч, приходским Воскресенской пять тысяч, Николаевской пять тысяч, Богословской пять тысяч, на погребение, поминовение и раздачу бедным десять тысяч рублей». С. Н. Мещеряков был погребен у алтаря Вознесенской церкви, его могила сохранялась еще в конце XIX века.

Кладбищенская церковь сохранила часть своих документов, оказавшихся в областном архиве. В приходо-расходной книге, заведенной в мае 1824 года и полученной «из консистории для записки имеющего быть в оной церкви прихода во всем по разосланным образцам», отражен бюджет церкви. Доходных статей значилось немного: продажа воска, свечей, исполнение погребальных треб, кружечный сбор - это давало от пятидесяти до ста рублей в месяц. Первоначально клир Вознесенской церкви был одноштатным (4 человека); в 1822 году был добавлен еще один священник, но без особого причта. В это время здесь служили священники Иоанн Новгородов и Николай Петров. В 1842 году в связи со строительством еще двух кладбищенских церквей, Всесвятской и Терновой, место второго священника упразднили, хотя с 1845 по 1858 год в ней числился временно прикомандированный батюшка из армян. Для причта имелся каменный подцерковный дом. В 1863 году протоиерей из Новохоперска Василий Кузнецов, живший в Воронеже на покое, подарил еще один деревянный обложенный кирпичом дом на Старо-Московской улице «на поминовение жены его с чадами». В 1855 году произошло «возобновление» Самуиловской церкви.

На жалованье причту шли проценты с капитала в десять тысяч восемьсот семьдесят один рубль, на содержание и ремонт церкви имелись семь тысяч двести восемьдесят шесть рублей кредитными билетами. Из приходо-расходной книги видно, что в 1880-е годы священник Николай Васильевич Хитров (1821-1895) начал сбор пожертвований «на украшение храма», а затем и «на расширение храма».
С 1883 по 1897 год крупными благотворителями было пожертвовано 5750 рублей и осенью 1901 года окончены работы по распространению Вознесенского кладбищенского храма, 11 ноября 1901 г. его освятил епископ Анастасий (Добрадин). В 1904 году перестроена колокольня.

В XIX веке Чугуновское кладбище стало одним из самых крупных в Воронеже. Оно подразделялось на несколько частей. Справа, примерно там, где телецентр, погребали лютеран и католиков; на северной окраине, ближе к улице Третьего Интернационала, было военное кладбище (оно расширено и вновь освящено 10 апреля 1890 года); рядом с городской тюрьмой - больничное и арестантское. На военном кладбище 13 июня 1899 года была освящена часовня без самостоятельного штата. Она сооружена во имя Всех Святых по чертежам начальника Воронежской инженерной дистанции полковника Главацкого. Строилась часовня на средства гарнизона и на частные пожертвования.

На кладбище за век с четвертью его существования были погребены тысячи и тысячи воронежцев. Среди них были и те, чьи имена хорошо известны любителям старины: участники Отечественной войны 1812 года полковник Михаил Матвеевич Петров (1780-1858), подполковник Алексей Иванович Самбурский (1788-1862), генерал-лейтенант Аполлон Никифорович Марин (1789-1873), литератор Виктор Антонович Дьяченко (1818-1876), начальница Воронежского епархиального женского училища Надежда Алексеевна Колодкина (1810-1895), историк и краевед Григорий Михайлович Веселовский (1837-1896), издатель журнала «Филологические записки» Алексей Андреевич Хованский (1814-1899), директор реального училища Василий Васильевич Вяхирев (1837-1899)...

Помимо героев войны 1812 года, на Военном были захоронены еще участники Русско-Турецкой войны 1877-1878 года, Русско-Японской войны 1904-1905 года и Первой мировой войны 1914-1918 годов. То есть, это, по сути, был один большой военный мемориал. Ключевое слово здесь именно "был".

В мартирологе Чугуновского кладбища немало купцов, чьими усилиями держалась местная торговля: Никифор Никифорович Паньшин († 1897), Викторин Викторович Титов († 1898), Николай Андрианович Харин († 1899). Удостаивались персональных некрологов и люди, жизнь которых внешне была ничем не примечательной. 22 октября 1899 года похоронена мещанка Прасковья Андреевна Зацепина, скончавшаяся в возрасте 110 лет. Смерть вдовы унтер-офицера Кадетского корпуса Евдокии Григорьевны Вишняковой, случившаяся 21 ноября того же года в богадельне при Чугуновской церкви, привлекла внимание газет: все свои деньги она завещала на строительство Владимирского собора.

Лютеранское или немецкое кладбище было обустроено в 1866-1868 годах и имело отдельный вход с улицы Пограничной. Этот участок вернее было бы назвать иноверческим, поскольку здесь хоронили представителей всех религий, кроме иудеев. Немецкое кладбище считалось лучшим в Воронеже по планировке, озеленению (труд принял на себя садовод И. Г. Карлсон) и образцовому содержанию. Здесь было высажено огромное количество деревьев, кустарников и прочей растительности. Судя по фотографиям того времени, эта местность была похожа скорее на приусадебный сад в Ясной Поляне, где жил Лев Николаевич Толстой, нежели на место захоронений. Место погребения не должно было внушать родственникам страха смерти.

Перечисление всех, кто покоится на лютеранском и католическом кладбище, могло бы занять много места. Подготовленный по архивным документам и газетным сообщениям Некрополь иноверческой части Чугуновского кладбища насчитывает около 2500 имен.

Кладбище и церкви продолжали действовать после революции. За 1921-1927 годы сохранилась «записная книга о родившихся и крестившихся, умерших и погребенных на Вознесенском кладбище». Трое священников-обновленцев - Иоанн Аскоченский, Александр Палицын и Василий Дикарев - едва успевали исполнять требы.
Среди записей о крещении встретилась и такая, чрезвычайно любопытная:
«25 сентября 1922 года родился, 7 ноября крещен младенец Платон, родители - Андрей Платонович Климентов-Платонов и Мария Александровна Платонова, восприемники - Георгий Стефанович Малюченко и Зинаида Васильевна Смелякова».
Да-да, речь о известном воронежском писателе Андрее Платонове!

После революции 1917 года негативное отношение новой власти к религиозным церемониям отразилось и в метрических книгах, куда священник однажды внес такое дополнение: «9 декабря 1923 года окрестили мальчика Виктора, а 13 июля 1924 года заявлено отцом ребенка гр. Ланецким о том, что крещение совершено без его воли и ведома». Среди родителей и восприемников мелькают знакомые фамилии - Веневитинов, Станкевич, Базилевский, Беляев.

В рукописи архиепископа Сергия (Петрова) по истории Воронежской епархии на основании воспоминаний очевидцев отмечен такой факт: в октябре 1926 прихожане Вознесенской церкви хотели изгнать ярого обновленца Ивана Аскоченского и перейти к архиепископу Петру (Звереву), но священник ключи от церкви не отдал и укрылся в алтаре. Его приспешники вызвали милицию, и так он удержался на своем месте. Церковь пришла в полный упадок и пустовала. Обновленцы наградили Аскоченского митрой и перевели настоятелем Смоленского собора, когда Тихон Попов стал тульским митрополитом.

В сентябре 1928 года протоиерея Аскоченского в должности настоятеля сменил протоиерей В. Вышневский. Вознесенскую церковь закрыли в 1929 году. В следующем году в церкви Самуила разместили общежитие беспризорников. В 1930 году началось разорение кладбища. Горсовет 12 мая 1930 года вынес решение о передаче Чугуновского и Лютеранского кладбищ и Алексеевского монастыря «под сады общественного пользования». По решению горсовета приступили к сбору металлолома и ликвидации памятников «незарегистрированных, то есть тех, на которые заявок о желательности их дальнейшего сохранения при проведении инвентаризации не поступило». И хотя облисполком в своем протоколе 10 мая 1931 года отметил, что «имели место факты разрушения отдельных и зарегистрированных памятников» и предложил горсовету принять меры к исправлению ошибок, начало гибельной стихии было положено. В октябре 1933 года в «Коммуне» появилась заметка М. Михайлова с предложением устроить на месте кладбища парк. Автор ратовал за сохранение природы, а о могилах обмолвился лишь одной фразой: кладбище «сейчас закрыто и ничем не напоминает своего прошлого». В июле 1936 года прошла информация о том, что на Чугуновском кладбище оборудуется теннисная база на четыре корта.

В 1943 году в Вознесенской церкви разместили стекольный завод. В акте осмотра храма осенью 1944 года отмечено, что во время оккупации здание горело, в результате чего остались только кирпичные конструкции. Стены имеют две вертикальные трещины. После небольшого ремонта здесь установили плавильные печи, они действовали семь лет. В 1951 году заводик закрыли, церковь несколько лет пустовала, и ее стали исподволь разбирать на кирпич. К концу 1950-х годов церкви уже не стало.

10 декабря 1959 года городские власти приняли решение о строительстве спортивно-оздоровительного комплекса стоимостью один миллион четыреста тысяч рублей (в новом масштабе цен). В 1960 году в центре кладбища был вырыт котлован и заложен фундамент, затем строители ушли. Работы возобновились в 1967 году, с тех пор велись ни шатко ни валко почти двадцать лет.

В 1977 году в конце улицы Карла Маркса, на территории бывшего Чугуновского кладбища, еще был последний склеп, снесенный через год. Прочное железобетонное сооружение не смогли уничтожить во время сноса кладбища в 1930-1950-е годы. И оно стояло на краю большого котлована, уже вырытого для строительства Дворца спорта, но надолго заброшенного….

Чугуновское кладбище было наиболее престижным и богатым. По своей архитектуре самый прочный склеп близок к неоклассическим формам шикарных купеческих домов Петровых и Шуклиных. Может быть, это известный воронежский зодчий М.Н. Замятнин, большой поклонник и мастер неоклассицизма, спроектировал склеп для одной из зажиточных купеческих семей. Внутри сооружения на первом этаже были росписи: лики святых. Мальчишки любили лазить в подземную часть склепа. Туда вел люк, как в погреб. Подземное помещение было пустым, все гробы давно выкинули. В нем никто не прятался, ибо в 1970-е годы бомжей или наркоманов не было.

Склеп простоял до начала 1980-х годов, пока опять не началось строительство Дворца по новому проекту (он получил название "Юбилейный"). Затем территорию «благоустроили», бульдозером сровняв все холмики с землей: шла подготовка к открытию Дворца спорта под названием «Юбилейный». Что же, вполне в духе советского Воронежа - очередной очаг культуры на людских костях...

К нашему времени от Чугуновского кладбища сохранилась только Самуиловская церковь, да еще сиротливо стоит левый пилон от въездных ворот. Долгое время церковь под мастерскую занимала скульптор-монументалист А. А. Толмачева. В 1993 году храм святого пророка Самуила передали епархии. Началось возрождение храма епархией совместно с пограничниками. Туда не раз передавались иконы, конфискованные таможенниками. Церковь восстанавливается как храм-памятник пограничникам и воинам, павшим в боях за освобождение Воронежа.

27 мая 1996 года состоялось первое богослужение в этом храме - панихида по погибшим в годы Великой Отечественной войны пограничникам. 24 мая 1998 года освящена установленная на внешней стене мемориальная доска о посвящении храма воинам-пограничникам. 4 декабря 1999 года протоиереем Петром Петровым у храма освящена стела-памятник погибшим пограничникам. Восстановлением храма занимался священник Олег Марчуков (1965-2001), он служил здесь до 1999 года. В 2001 году завершена реконструкция церкви, в ней надстроен второй ярус. Обустроены интерьеры храма и прилегающая территория.

В начале XXI века при застройке территории кладбища была найдена целая аллея славы участников войны с Наполеоном, в том числе генерал-лейтенанта А. Н. Марина, полковника М. М. Петрова, подполковника А. И. Самбурского. Прах героев перезахоронили в 2007 году, в день освобождения Воронежа от фашистов, на территории старой церкви св. Самуила.


из ленты новостей

В мае 2018 года на Чижовке в Воронеже нашли старинный надгробный памятник немцу. Неизвестные унесли его, предположительно, с бывшего лютеранского кладбища, расположенного возле Предтеченской церкви, а затем бросили. Позднее надгробный памятник XIX века перевезли к Самуиловскому храму.

На старинном памятнике есть надпись. Специалистам удалось частично её перевести:
«Здесь (часть строки не читаема) мой любимый брат Johann Caspar Albert Adler, родившийся в Сиссау 24 марта 1835, умерший в Воронеже 8 апреля 1865. Мир ему. Блаженны чистые сердца, ибо они будут смотреть на бога».

По некоторым источникам, надгробный памятник в виде колонны преимущественно устанавливали на дворянские могилы.

***

Как Вы считаете, разве не достаточно надругательств претерпела эта мирная по своему предназначению территория? Ан нет! Очередной трэш случился уже в наши дни, когда местные правители решили «отреставрировать» оставшийся пилон Чугуновского кладбища, к этому времени уже признанный памятником XIX века, именуемый ныне как «Заставский пилон».

Кстати, название «Заставский пилон» дано памятнику по ошибке. Дело в том, что документы для постановки объекта под охрану начали готовить ещё в 70-х годах прошлого века. Тогда краеведы считали, что в конце улицы Карла Маркса находилась городская застава, а пилон стоял при въезде в Воронеж. Памятник был принят под охрану как «Заставский пилон». Впоследствии выяснили, что заставы на современной улице Карла Маркса не было.

Закономерно, пилон дошёл до нашего времени не в идеальном состоянии. Штукатурка была полностью утрачена, кирпичная кладка разрушалась, а вместо луковки с крестом, некогда венчавшей обелиск, сверху торчал погнутый металлический шпиль.

Чтобы предотвратить дальнейшее разрушение памятника и вернуть ему первоначальный облик, было принято решение о реставрации. В марте 2024 года был заключён договор с подрядной организацией. Сумма контракта составила 2,1 млн рублей.

Сначала, как это зачастую бывает с местными проЭктами, реставрация затянулась, а затем… подлинную кирпичную кладку стали «запечатывать» современным камнем и штукатуркой , не оставив ни на одной грани пилона ни оконца для созерцания живого артефакта!!!

Местные краеведы и архитекторы в ужасе отмечали в соцсетях и на страницах новостных изданий вопиющее безобразие.

Оценил результаты реставрации известный воронежский краевед Павел ПОПОВ.

— Жаль, что подлинная кирпичная кладка теперь не видна ни на одной грани пилона, и памятник полностью «одет» в футляр из новодельных материалов. Можно придраться и к деталям. Изображения треугольных фронтончиков во втором ярусе пилона раньше не доходили до верха прямоугольной грани, не упирались в кровлю, что хорошо видно по фотографиям, сделанным около 1930 года и в 1950-е годы. Да и не принято было в классицизме упирать декор в карниз. Кстати, ещё один вопрос: были ли здесь первоначально, в XIX веке, карнизы? Я уже не раз сожалел, что Управление по охране объектов культурного наследия Воронежской области не выносит проекты реставрации на обсуждение Экспертного общественного совета. Если бы проекты там обсуждали, подобных промахов реставраторов, наверное, не случалось бы…

Воронежский архитектор Владимир Чесноков отметил, что такое обновление «выглядит жутковато».

– Это безобразие потом оштукатурят, чтобы «обелиск» был совсем как новый. От этого зрелища я только укрепился в своём мнении, что сохранение и поддержание привычного руинированного облика, то есть консервация – это лучший вариант. Был бы. Увы.

Кроме того, архитектор расстроился, что «вместо пилона, выглядящего на все свои 200 лет», воронежцы получили «новодел».

Ещё в 2023 году Владимир Чесноков говорил, что подлинность – главная ценность памятника. Он привёл в пример египетские пирамиды, которые не покрывают заново белым камнем.

Тогда же архитектор поделился видением компромисса – восстановить и оштукатурить 80-90% пилона, но оставить «раскрытия» – неоштукатуренные фрагменты или элементы.

– "Молодцы", что сказать. Надо и с Ротондой бы так поэкспериментировать, пока окончательно не рассыпалась. Я 31 год прожил видя пилон в привычном облике и стоял бы он еще столько же. Нет, надо "осовременить"…

***
Однако, хочется закончить экскурс в историю старинного кладбища стихотворными строками, посвященными другому древнему кладбищу – Донскому:

Ах, усопший век баллад,
Век гусарской чести!
Дамы пиковые спят
С Германнами вместе.
Под бессонною Москвой,
Под зелёною травой
Спит – и нас не судит
Век, что век закончил свой
Без войны без мировой,
Без вселенских сует.

Листопад в монастыре.
Вот и осень,- здравствуй.
Спит в Донском монастыре
Русское дворянство.
Век двадцатый на дворе,
Тёплый дождик в сентябре,
Лист летит в пространство…
А в Донском монастыре
Сладко спится на заре
Русскому дворянству.


По материалам:
Александр Акиньшин. Храмы Воронежа, 2003
vestivrn.ru
tv-gubernia.ru
vif-vrn.ru


* - Доступность в поиске тайника, игроками оценивается самостоятельно, исходя из сезонности и метеоусловий (впрочем, как и в других подобных тайниках)!

Для просмотра вам необходимо зарегистрироваться