Эльбрус. Восхождение.

   Эльбрус – гора, потухший вулкан Северо-Кавказского хребта. Высота западной вершины 5642м. Высшая точка России и Европы. С высоты примерно трёх километров покрыта вечными льдами. Температура летом на вершине опускается до 25 градусов мороза. Гора технически не сложна для летнего восхождения, но из-за высоты имеет категорию сложности по альпинистской классификации – 2А.

   Сильный морозный ветер яростно треплет палатку, стараясь разорвать натянутые как струны верёвки, удерживающие шатёр из тонкой ткани и человека в нём на заснеженном склоне огромной горы. Порывы ледяного дыхания Великого Эльбруса заставляют трепетать испуганной птицей моё непрочное жилище, выдувая то немногое тепло, что даёт зажженная газовая горелка. Сквозь гул стихии было слышно, как сорвало палатку у стоящей рядом соседней группы восходителей, и они с трудом пытаются по новой закрепить растяжки. Время: два часа ночи. Как неохота вылезать из тёплого уютного спального мешка! Через полчаса нужно выходить в холодную темноту горной ночи – путь до вершины долгий.

   Базовый лагерь я «разбил» вчера вечером, от «канатки» поднявшись с рюкзаком на высоту 4.100 метров по покрытому подтаявшим фирновым снегом леднику. Первые числа августа. Внизу, в долине, жара, цветут южные цветы , а тут царство вечного льда и снега. Днём, когда солнце стоит высоко над горизонтом, снег подтаивает, со скал сбегают ручьи. Солнечные лучи играют на зеркально-чёрных гранях базальтовых скал. Снег искрится до боли в глазах. Все окрестные горы видны как на ладони! Бурные реки долины кажутся с высоты тонкими серебристыми ниточками. Простор и воля!

   В нескольких километрах от последней очереди «подъёмника», что возит вперёд-назад горнолыжников и альпинистов до линии снегов, находится знаменитый на весь мир «приют одиннадцати». Вернее, то что осталось от него. В 1998 году его сжёг какой-то австриец, неправильно обращаясь с примусом. Вот рядом с остатками сгоревшего приюта я и поставил свою палатку, что бы под утро идти дальше, на вершину Эльбруса.

   Влияние высоты начинает сказываться на человеке примерно с трёх километров. Давление воздуха низкое, организму не хватает кислорода. И может наступить так называемая «горняшка»: головная боль, вялость, апатия. Чем выше поднимается человек вверх, тем сильнее проявляются признаки нехватки кислорода. Болит голова, слабость во всём теле, рвота, расстройство всего, что может расстроится! И в этом состоянии ещё нужно идти, карабкаться, ползти наверх! Что бы уменьшить эти неприятные симптомы, необходима акклиматизация. Высоту нужно набирать постепенно, не резко, чередуя подъёмы со спусками. И всё время надо двигаться, в движении «горняшка» переносится легче.

   Я частично акклиматизировался, пройдя маршрут по Домбаю, этому изумительно красивому месту на Северном Кавказе. (Помните песню Ю.Визбора «Домбайский вальс»? Про эти горы песня.) А окончательно привыкал к высоте уже на ледяных склонах Эльбруса. За день до восхождения я поднялся на Скалы Пастухова, так называется гряда базальтовых валунов на отметке 4600 метров. Высота может сыграть злую шутку и с рассудком человека. Сознание в разряжённом воздухе сильно изменяется. Галлюцинации, нервные срывы подстерегают восходителей на пути к сложной горной вершине. Известны случаи, когда люди, взошедшие на Эльбрус, рыдая, звонили домой за тысячи километров и умоляли забрать их отсюда. А один из альпинистов, рассказывали, пытался на вершине горы остановит троллейбус, а другой… хотел скушать стеклянный медицинский прибор!

   В ночь перед восхождением я почти не спал. Сказывалось предстартовое нервное напряжение. Да и ботинки пластиковые немного намокли, вот и сушил их вкладыши над пламенем газовой горелки! К слову сказать, на высоте сон труден. Из-за гипервентиляции лёгких, в крови сильно снижается концентрация углекислого газа, который является регулятором «бессознательного дыхания». Грубо говоря, во сне забываешь дышать, и в панике просыпаешься, хватая ртом воздух.
   Рядом с моей палаткой стояло на относительно ровной поверхности ещё несколько палаток восходителей, всем им через несколько часов предстояло штурмовать вершину.
   Выйдя из своего шатра, я нацепил «кошки» и с трудом вытянул из заледенелого снега два альпенштока. Перед тем, как сделать первый шаг вверх, окинул взглядом небо. Полная луна заливает мрачные скалы и вечные льды своим мертвенным светом. Серым одеялом ниже по склону лежат облака. И белой призрачной тенью высится двугорбая вершина безмолвной горы.
   -…Эльбрус, пропустишь ли меня? -,помимо воли срывается мой вопрос.

   Первые сотни метров высоты по ледовому склону дались легко. Я поднимался в стиле: быстрый подъём в течение трёх минут, потом минутный отдых, опёршись об альпенштоки. Вроде, таким вот образом, ходят на восхождении шерпы, высотные носильщики гималайских экспедиций. (Потом уже я увидел альпиниста, не могущего идти на ногах, он полз вверх(!) на четвереньках. Наверное, это стиль яка, на котором шерпы возят в Гималаях грузы!)
   В начале пути от ветра меня прикрывала скалистая морённая гряда, вал из обломков базальта, нанесённых медленно текущим ледником. Я совершал восхождение один, но рядом двигались группы других альпинистов. Высшую точку Европы одновременно штурмовали около двухсот человек. Шли немцы, норвежцы, англичане, карабкались вверх обмазанные кремом от загара негры. Цепочка синих пятен света от налобных фонариков альпинистов растянулась на два километра склона.

   На проходе скал Пастухова прикрытие морёны кончилось, шквальный ветер захлестал с силой, срывая с обледенелого склона острый наст и швыряя его в лицо. С каждой сотней метров высоты понижалась температура. Вода в пластиковой бутылке, которую я положил с собой в штурмовой рюкзак, замёрзла. От холода стали неметь руки в кожаных зимних перчатках. На отметке 4800 метров я присел отдохнуть на воткнутый в снег альпеншток. Холод сразу стал пробираться сквозь толстый свитер и тёплую зимнюю куртку. Съел пару кусочков вяленой баранины, глотнул воды пополам со льдом.
   Вперёд! И вверх! Шаг за шагом. Крутизна подъёма составляет уже 45 градусов. Зубья кошек со звоном вонзаются в ледник. То один, то другой восходитель, останавливаясь без сил, поворачивают назад, вниз. Пропустит ли меня суровый Эльбрус?

   Пять тысяч метров. Всматриваюсь в светящийся тусклым светом экран навигатора. Километр высоты пройден. Осталось ещё полкилометра ледяной пустыни по вертикали.
   На востоке наливается багровым заря. Алым цветом вспыхивают ледники далёких гор, зажжённые восходящим солнцем. Тень Эльбруса косой чертой движется по застывшему горному морю. Медленно обгоняю одну группу альпинистов, мужчины и несколько женщин. Вроде иностранцы. Экипировка, конечно, у них крутая. Мембранные куртки, фирменные лавинные штаны, не дешёвые треккинговые палки. От высоты у них, видать, проблемы с желудком, которые они решают, не отходя от тропы. Да и не особо уйдёшь в сторону! Под слоем снега могут прятаться коварные трещины в слое льда. А толщина ледника в этом месте метров под четыреста, падать долго придётся!

   Косая Полка! Так называется этот двухкилометровый отрезок пути, основательно выматывающий силы. Движения даются с трудом, приходится отдыхать каждые пятьдесят метров. Болят лёгкие, судорожно пытаясь ухватить те крохи кислорода, что ещё остались в этой вымороженной пустоте. Сознание путается, обрывки мыслей мерцают в голове. Доминирует только одна идея: Вперёд и Вверх! Вверх и Вперёд! Ухудшилось зрение. Глаза хорошо различают только красный цвет, остальное как в тумане. Начинает портится погода. Перистые облака стратосферы опустились ниже, закрыв восходящее солнце.
   Пять тысяч двести метров. Седловина. Промежуток между скалистой восточной вершиной и заснеженной западной. Тут нескончаемый ветер чуть стихает. Впереди идущая группа с обмазанным мазью от загара здоровым негром во главе, всем составом падает на снег. Так они лежали минут сорок, потом стали спускаться вниз, это я видел уже с высоты.

   Как же я пожалел, что имею привычку курить! Ослабленные никотином лёгкие с трудом справлялись со всё увеличивающейся высотой. Приходилось отдыхать каждые 9-10 шагов, повиснув грудью на альпенштоке. Кружилась, но пока не болела голова. Подъём на западную, самую высокую вершину, на последнем отрезке пути проходит вверх и наискосок. Слева крутизна, справа опасный склон, больше похожий на обрыв. С силой вонзаешь острия палок, потом переносишь вес тела на них, переставляя ноги. Кошки держали отлично. Обогнал одетого в единый комбинезон парня, который, делая несколько шагов, ничком падал в снег и лежал там с минуту не двигаясь, потом вставал, шёл вверх, и падал опять.

   Погода продолжала портится. Холодное серое облако накрыло вершину. Видимость упала, стало трудно различать красно-чёрные вешки, которыми промаркирована тропа.

   Впереди меня, и выше, раздался крик. Человеческое тело, теряя перчатки, покатилось вниз со склона, подскакивая на буграх снега, как кукла мотая руками и ногами. Несчастный парень шёл в «платной» группе восходителей. Группу сопровождало два инструктора. И вот, не удержался, сорвался. От меня он лежал метрах в двухстах или чуть более, по горизонтали. Первая моя мысль была: подойти к нему, посмотреть, может помощь нужна. Одновременно с этим намерением была мысль другая: если я к нему подойду, то путь наверх мне будет закрыт, так как потрачу весь остаток сил. Я остановился, подслеповато, на расстоянии, всматриваясь в неподвижно лежащее тело. Мне это расстояние преодолевать пришлось бы минут десять. Сверху, тоже метров с двухсот, смотрели на упавшего его инструкторы. Они окликнули его: «Эй, ты как там, жив?» Парень пошевелил рукой. Один инструктор, кавказец, уроженец здешних мест, осторожно съехал на спине по склону, упираясь в лёд зубьями кошек. Склонился над лежащим. Они оба поднялись и пошли медленно на спуск. Уже потом я узнал, что тот незадачливый альпинист здорово ободрал лицо и ноги об острый наст.

   Я пошёл дальше, и выше. Солнечные очки в густой туман очень мешают, но их снимать опасно. Рассеянный ультрафиолет за короткое время сожжёт сетчатку зрачков до нестерпимой боли в глазах. Концентрация солнечного излучения на этой высоте раз в шесть выше, чем на равнине. А кожа, даже намазанная самым мощным кремом от загара, за несколько часов может сгореть до волдырей. Но в очках не видно, куда идти, где ставить ногу! Очки пришлось снять, отчего сразу начало болеть внутри глазниц. В тумане вырисовались силуэты идущий на спуск группы. Два инструктора-горца, спереди и сзади группы, держали на натянутой верёвке своих обессилевших подопечных. Поравнявшись со мной, один кавказец, почему то вглядевшись мне в лицо, прокричал, перекрывая шум ветра: «Возвращайся назад! Облако село на вершину окончательно! Сейчас вообще видимость ноль будет!».

   Как же так? Ведь до вершины двести метров по высоте осталось! Да и навигатор есть у меня, который я, впрочем, безрезультатно пытался вытащить из кармана онемевшими от мороза пальцами. Группа альпинистов ушла вниз, растворившись в туманном молоке. Я стою, глядя в снег, опёршись всем телом на альпеншток. В голове нет мыслей, кроме как: Вперёд и Вверх! Я не понимаю, как это, идти вниз? Стою пять, десять минут. С трудом заставляю себя повернуть вниз, ведь до этого момента я семь часов подряд шёл только ВВЕРХ! Сбрасываю высоту на пять метров, пятнадцать, двадцать. Стало легче дышать, надрывный кашель, рвущий лёгкие, прошёл. Клубы тумана стали чуть прозрачнее (или глаза стали восстанавливаться?). Остановился опять. Почему я иду назад? У меня же есть ещё силы идти Вперёд и Вверх! На одной ноге кошка держится просто отлично! Есть навигатор, и есть желание! Я должен идти Вверх!
   Разворачиваюсь снова лицом к небу. Последние десятки метров в густых, липких облаках.

   Я на плоской вершине Эльбруса! Пять тысяч пятьсот с лишним метров лежали подо мной! Нет во всей Европе, да и во всей России более высокой горы, чем Эльбрус!
   Но не это главное… Совершая восхождение, преодолевая какое-либо препятствие, вообще, подходя к пределу своих возможностей в каком то действии, ты познаёшь себя, какой ты есть на самом деле. Ты проецируешь на себя это действие, и преодолеваешь это препятствие внутри себя.
   Ты оставляешь свои следы на горе, а гора оставляет свой след в тебе.

Седловина на 5.300м.
Путь от приюта 11 до скал Пастухова.
Седловина на 5.300м. Путь от приюта 11 до скал Пастухова.
Моя палатка.
Приют «Бочки».
Моя палатка. Приют «Бочки».
Вид со склона Эльбруса.
Вид со склона Эльбруса.

Terkin, 2009 год

Авторизация
E-mail:
Пароль:
Запомнить меня
Входя в игру, я обязуюсь соблюдать Правила
Зарегистрируйтесь
Забыли пароль?
Выбор тайника
Название:
Расширенный поиск

Поиск по сайту
Мини-карта сайта
Экспорт новостей
Новые тайники
Новые фотоальбомы
Интернет-блокноты

Скачать приложение Геокешинг на Google Play.

Скачать приложение Геокешинг на Apple Store.