Добрый день!
Представляю зарисовку, состоящую из пяти частей, об экспедиции к Кузоменьским пескам в августе 2018 года.
Путь проходил по территории Вологодской и Мурманской областей, а также республике Карелия.
Зарисовка о Фенноскандии (I/V). Русский Север
Иногда мне кажется, что это было в ноябре, хотя я совершенно точно знаю, что стоял август. Помню, светило солнце и даже иногда было тепло. Но воспоминания рисуют плывущие над землёю тёмно-серые дождевые тучи, пронизывающий осенний ветер, глухие обрывки не отражённых эхом фраз. Как во сне. Будто бы и не со мной вовсе…
Полдень. Пышущая жаром набережная Ярославля. Я в ожидании своих попутчиков, которые должны меня подобрать и отвезти в те далёкие северные е…ня, где меня ещё не бывало. К тому моменту Ярославль и так уже мой «северный рекорд».
Я ещё не знаю, что уже к вечеру этого солнечного дня начну проветривать мозги чистым холодным воздухом из совсем другого мира. И по виду, и по климату, и по шкале человеческих ценностей. Границы федеральных округов, на которые поделена наша страна, конечно, условны. Но покидая маленькие и плотные регионы Центральной России, где в узлах оживлённых дорог лежат крупные города, глаз не может не заметить перемен за окном. Потому что здесь начинаются огромные по площади и бесконечные по своей тоске те самые северо-западные Территории.
Чтобы полюбить Север, его нужно понять. Признаюсь, мне не удалось ни того, ни другого. Но я честно пытался, и иногда, мне казалось, был близок к постижению. А непонятное моему существу началось сразу же…
Свято-Троицкий Павло-Обнорский монастырь, один из крупнейших русских монастырей своего времени. Подробности жития святых обычно малоинтересны праздным туристам, коим в этой экспедиции был и я, но всё же.
Читаем. В 1414 году обитель основал 97-летний Павел Обнорский. Паша ушёл из дома в монастырь в 22-летнем возрасте, когда родители решили его женить. 15 лет прожил в уединении, после чего получил разрешение (!) у Сергия Радонежского «на отшествие в пустыню» (то есть уйти ещё дальше от людей, но на этот раз в неизвестном направлении). Поселился в Комельском лесу, что на Вологодчине (а сам, на минуточку, из Москвы). Много лет жил в чаще, в дупле липы. Один. Поэтому люди решили, что он святой, стали приходить и становиться его послушниками. Незадолго до своего векового юбилея он увидел святое знамение и основал монастырь, но сам при этом жил возле. Умер в возрасте 112 лет…
Я даже не знаю, какой вопрос задать первым… Что заставляет людей уходить в монастырь, да ещё и вместо женитьбы, в 22 года отроду? Что можно делать всю жизнь одному в лесу? Как можно жить в дупле? Что это - воинствующая дромомания или крайняя степень социофобии? Бессмысленная сила характера или подавление воли со стороны? И в чём, наконец, состоит суть подобного рода духовных подвигов?
Комельский лес. Тяжело и неподвижно стоят старые ели. Узкая тропка вьётся между замшелой хвои.
Это обиталище Павла Обнорского, места, которые считаются теперь святыми. От вырытого им, по преданию, колодца, стёжка ведёт к срубу над купелью, а от него к камню, сидя на котором святой Павел разговаривал с животными (ну, а с кем ещё!).
Тайга молчалива и красива. Кажется, она статична. Как будто создана для бездеятельного созерцания.
Путешествие было для меня непривычным. С одной стороны, я хотел побывать на Русском Севере. С другой – я не был ни водителем, ни штурманом, ни автором маршрута. Все мои спутники были людьми самодостаточными, поэтому пить в дороге мне приходилось одному. Ехал, куда везли. В общем, не пришей козлу баян.
Долгая и не слишком, мягко говоря, разнообразная дорога меж тем уткнулась в очень красивый берег Онежского озера.
Было ещё тепло, пели птички, и с воды в лицо дул приятный бриз. С буро-оранжевого песчаного обрыва Андома-горы озеро выглядело морем. Где-то там, на противоположном его берегу уже раскинулась лохматая таёжная Карелия, которую я давно мечтал увидеть.
Но невероятные рыжие и терпкие блики солнца, бултыхавшиеся в бутылке «Беллса», так очаровали моё сознание, что я потерялся. Забылся блаженным сном в высокой траве над самым обрывом, никого предусмотрительно об этом не предупредив…
Снились мне девонские панцирные рыбы, кои в толще породы залегают подо мной, если верить археологам, целыми косяками. К счастью, мой сладкий сон не потревожили телефонные звонки друзей, так как сетей моего оператора связи в данной местности не было. Как не оказалось и самих друзей в том месте, где я их видел последний раз.
Пришлось пилить в ближайший посёлок и требовать телефон.
Деревня Саминский Погост.
Очень атмосферное местечко, но только чтобы поглазеть и валить отсюда куда подальше! Не задумываться, не анализировать и уж точно (ни в коем случае!) не примерять! Иначе жизнелюбие может упасть в минус ноль.
Если бы меня спросили, какие пять эпитетов я дал бы всему Северо-Западу по нашему маршруту, я бы ответил так:
- Красиво
- Грустно
- Безлюдно
- Ни черта не происходит
- М-м-м… Не знаю. Вискарь! Нет, этот пазлик не отсюда, но он был со мной и во мне почти всё время путешествия. Иначе искра жизни в моей душе погасла бы ещё до Полярного круга.
Зарисовка о Фенноскандии (II/V). Оттенки тайги
Карелия. Трасса Кола. Виски-кола. Плоская как стол Прибеломорская низменность. Какая-то убаюкивающая аудиокнига про Трисолярис, удивительно органично вплетающаяся одновременно и в забортные панорамы и в мои собственные внутренние размышления о бренности бытия. Пожравший обочины мох, стройный штакетник тянущихся к низкому бело-жёлтому солнцу сосен, застывшие в тропосфере перья облаков.
…К онежским петроглифам когда-то можно было доехать на машине. Не на всякой, но можно было. Сейчас мост через Сустрежу сломался – то ли от ветхости, то ли от ледохода, то ли от лихоманства лодочников, зарабатывающих на доставке туристов. От деревни Каршево на знаменитый Бесов нос наша компания отправилась Чёрной рекой на моторке. Наш провожатый, речной волк 80-го уровня, доставил нас к самому берегу Онеги и, пообещав вернуться к означенному времени, оставил.
Холодный синий прибой Онежского озера. Блеск полированной пресными водами кристаллической породы Фенноскандинавского щита. Контрастная линия смычки с бездонным флюоритовым небом на горизонте. Вспененные облака, размазанные по всему небосклону, неподвижные, но как будто замершие в своём извечном беге, в неудержимом стремлении туда, вдаль, за край ойкумены, к неизведанным мирам…
Вотъ! Мыс, увенчанный старым деревянным маяком, это одно из тех уютных мест Севера, где я хотел бы уединиться ото всех на пару неделек.
Не отвлекаясь ни на что, подумать, побродить со своими мыслями в лесу среди камней, может быть, написать, наконец, что-нибудь стоящее. Но чтобы и домик. И еду не добывать. И вискарь. И ноутбук чтоб с электричеством и интернетом… Ччёрт, слишком много надо… Север, он же не про это всё! Он же для тех, кто как в песне у Кортнева:
Мы свои не меняем привычки
Вдалеке от родимых домов.
В рюкзаке моём сало и спички
И Тургенева восемь томов.
От Бесова носа к Пери носу тянется дугообразная береговая линия. Здесь грузная тайга вламывается в легкомысленный песок пляжа и кристальную воду Онеги. Здесь мог бы получиться замечательный пляж, если бы не приполярная широта.
Я никогда не видел петроглифов (и даже не знал, что ударение ставится на третий слог, а не на второй) и представлял их чем-то вроде детских рисунков на скале. Потому что каких шедевров изобразительного искусства можно ожидать от патлатого неолитянина, использующего камни как орудие охоты (и по ещё одному назначению)? Однако я заблуждался. Рисунки на прибрежных камнях сделаны с потрясающей чёткостью, аккуратно, ровненько и, что больше всего было для меня поразительно, стильно!.. В смысле их делал только что произошедший от обезьяны дикарь… 5000 лет назад!
Среди изображений птиц, рыбок и ящерок встречаются и неопределённые фигуры, напоминающие летающие тарелки и людей в скафандрах. Не-не, я не любитель РЕН ТВ и теории плоской Земли. Но изображения такие есть. Просто похожие. На инопланетян и тарелки. Просто так совпало. На самом деле это, конечно же, совсем не оно. Наверное.
Ещё на Бесовом носу есть изображение диавола (почему, собственно, мыс так и называется). Ну, то есть, конечно, не его, а какого-то неизвестного христианам языческого божества, которого сличили со всеми наличествующими в пантеоне святыми и, не найдя совпадений, записали в бесы. А чтобы проклятый Вельзевул не искушал неустойчивых мирян, насельники монастыря, расположенного неподалёку, осенили древний наскальный рисунок новым надолбом - православным крестом. Прям так поверх «лукавого».
Километры, намотанные среди лишайников онежского побережья, вытрясли и без того скромные остатки сил, лишние и ещё нужные калории. Наш кап-80 был у устья Чёрной точно в срок.
Зарисовка о Фенноскандии (III/V). Навстречу северной Авроре
В прежние времена, а может быть уже в прежней жизни, когда экспедиционный УАЗ затаривался барахлом под потолок, а сверху на багажнике привязывалась палатка, я научился безошибочно определять лучшие места для ночёвки в незнакомой местности, ориентируясь только по гуглокарте. Даже ночью. Не знаю, пригодится ли мне когда-нибудь ещё это умение, но могу сказать определённо, что в Карелии оно не будет востребовано никогда. Потому что Карелия регион в этом смысле уникальный. Мест для пикников и ночёвок, в которых сочетается наличие водоёма, лес, красота природы и, что немаловажно, безлюдность, - пруд пруди. Тут, так сказать, предложение на порядок превышает спрос в любой сезон. Здесь можно свернуть с дороги в любой отворот, и он непременно приведёт в какое-нибудь совершенно чýдное местечко. Потому что Карелия, даром что не горная, очень красивая страна.
Чем дальше мы уезжаем на север, тем непривычнее становятся названия населённых пунктов и старше деревянные церкви. В старинном селе Чёлмужи стоит один из старейших храмов Заонежья – церковь Петра и Павла постройки около 1600 года. В смысле - она была построена при Годунове. При Джордано Бруно!
Но любопытство в этой загадочной Гиперборее вызывают не только названия населёнки, но и географических объектов. Поморы склонны сращивать имена нарицательные и собственные, тем самым добавляя местного колорита этой части России. Ну, например: озеро Тудозеро, горы Холмогоры, река Рыбрека, ручей Ламбасручей и так далее. Сдаётся мне, выражение «заехать в пердиболота» тоже карельского или поморского происхождения.
Умиротворяющая северная красота не терпит мимолётных рандеву. И, если честно, никаких односолодовых напитков тоже. Как каждому вину свой бокал, так и каждой географии свой градус. Хвойный аромат торчащих из песка сосен Чёлмужской косы и абрикосовый закат на Онеге могут смешаться только в один коктейль. Водка! К тому же в чёлмужском магазине кроме неё ничего и не было.
Иногда поражаешься, как удивительно точно владеющий словом мастер может передать суть наступающего после третьей рюмки отношения к окружающим человека заботам. Вот только послушайте: водка Лахденпохья. А?! В точку!
Карелия… Дремучее ортодоксальное православие и глубокая, неброская, какая-то взрослая красота нетронутой природы. Осенний август. Яркое невысокое солнце днём, короткая луна светлыми ночами и круглые сутки напоминающий о близкой 66-й параллели холодный ветер.
У северян есть и какое-то своё наречие, когда речь заходит об окружающей природе. Что, например, могло бы означать «падун на носу у губы»? Кто не знает, никогда не догадается. Падун – это водопад. Нос и губа – мыс и залив соответственно. Наволок – намытый мыс. Словом «погост», известным мне в значении «кладбище», могут обозначать деревню, а кладезем колодец. Калитка – это прежде всего открытый пирожок из пресного теста, а уж потом дверь в заборе. А что такое губарник вообще фиг догадаетесь! Это грибной суп. А губарник потому что грибы здесь называют оленьими губами!
Северный срез Карелии досадно не бьётся с Полярным кругом примерно на два километра. Знак, оповещающий о том, что мы пересекаем черту, за которой бывают полярные дни, полярные ночи и полярные медведи, остался где-то в сумраке обочины. Трасса Кола уводила нас за 66-ю параллель, за Полярный круг.
Мурмаляндия. Крайний Север. Бьярмия. Северный Калотт. Это далеко не полный перечень названий, применяемых к занимаемой Мурманской областью территории. Переждав короткую ночь в Кандалакше, мы отправляемся Терским берегом к главной цели экспедиции – Кузоменьским пескам.
Ржавая газированная кола водопадов-падунов до краёв наполняет шумом каменные долины, облизывает залишайничавшие брёвна руинированных плотин. Изгрызенные береговой линией озёра зеркалом отражают высокое северное небо, уходящее в самый космос.
Здесь много лесов и мало дыма. И можно вот так стоять надо всей этой красотой и дышать полной грудью, пока перед глазами не замельтешат тёмные круги. И я уже почти снял с себя свой тяжёлый рюкзак с пустотой внутри. Не так-то это просто… Так, всё, хватитъ соплей. Едем дальше.
Довольно долгая и не всегда хорошая дорога по заболоченной равнине южного побережья Кольского полуострова изматывает даже того, кто не рулит. Белое море справа по борту то показывается во всём своём сиянии, то вновь прячется за хвойными космами тайги. И вдруг на радаре электронной карты недалеко от дороги появляется… «старый немецкий аэродром». Так и написано. Все устали, проголодались и замаялись, конечно, надо посмотреть! Я вываливаюсь из машины, прохожу какие-то метры, и передо мной открывается сказочная поляна! Площадь в несколько футбольных полей, окаймлённая со всех сторон высоченными соснами, на которой при этом не растёт ни деревца, ни кустика! Есть несколько отдельно стоящих стволов, но все они без исключения сухие. А поверхность ровнёхонькая, как будто только что из-под триммера!
Ультрамариновое небо над желтоватой травкой поля, несмолкающие пичуги, душистый запах каких-то лесных цветов – кажется, реальность осталась на штурманском кресле вместе с телефоном… Что-то остановило меня перед тем, как, покорившись порыву, ринуться, как в детстве, пробежаться по полю только потому, что оно вот такое красивое, и у меня есть ноги, и я могу!.. Но пару шагов в направлении красивого кустика белого ягеля я всё же сделать успел…
Гульбть, гульбть! Треки моментально увязли в трясине. Я упал назад и чудом достал руками берега. Кажется, даже птички тогда смолкли, и какая-то из них в тишине тихонько прощебетала: тащи-черевички, тащи-черевички! Ловушка! Иррод, иррод - разом проснулись и начали ржать все болотные лягушки. Чмок, чмок – достал я ноги из зеленоватой мочажины. На «поле» остались два чавкающих, наполняющихся жижей отверстия, из которых неприятно потянуло болотной тиной. Да, наверное, из болота. Нет, точно. Реальность выбежала из машины и забрала меня. Вдруг почему-то подумалось, что на Северах ошибаться даже летом следует крайне аккуратно. Могут не простить.
Даю сто процентов, что впервые увидев на карте этнографический музей под открытым небом «Тоня Тетрина», несведущий человек поставит ударения неверно. Лично я подумал, что первое слово это краткая форма имени Антонина, а Тетрина, конечно же, фамилия. Короче, приготовился восполнить пробел в знаниях и увидеть дом-музей какой-нибудь знаменитой поморской лётчицы-истребительницы с еврейскими корнями. Угум.
Так вот тоня́ – это на диалекте северян рыболовное предприятие на море, где производился лов рыбы неводом. Рыбопромысловый участок. Тоня́ Те́трина – одно из немногих поселений Терского берега, доживших до наших дней. В былые времена всё северное побережье Белого моря было сплошь застроено подобными промысловыми деревнями. Примерно как сейчас ЮБК. А теперь здесь водят туристов по комплексу, воссоздающему поморский быт 1920-х годов.
А что сегодня с настоящими деревнями Русского Севера? Стало меньше фетиша в виде оленьих рогов надо входами в жилища и меньше народу на берегах холодного моря. А так то ж самое и есть – те же неводы, те же деревянные хаты-бараки и та же каждодневная забота о сохранении элементарных жизненно важных условий для собственного существования: тепла, крыши над головой, еды.
Для туристов широкий выбор темы экскурсии и по желанию обед. Разумеется, мы все его желали! На обед была уха. Меня, донца, трудно удивить ухой, но хозяевам это удалось! Я даже пометил для себя один секретик её приготовления. Правда, хозяин напрочь не соглашался называть этим словом обед и утверждал, что ухой рыбный суп становится только вкупе со стопкой водки.
Нас было три экипажа: Сузуки Джимни, Дэу Нэксия и Мицубиси Галант. Все три машины стояли рядком у забора этнографической тони. Хозяин предприятия, узнав, куда лежит наш дальнейший путь, покривился на Джимник, покачал головой и отрезал: «Вот это там не пройдёт!» Он сделал тревожный голос и добавил: «По пустошам Кузомени ездят только квадрики да болотоходы Шерп. Если отчаетесь ехать, найдите заранее гусеничный тягач, пригодится» А потом он узнал, что Нэксия и Галант тоже поедут, молча перекрестил нас и себя и, что-то бормоча под нос, ушёл.
Если в отпуск вас тянет не на юг, а на север, значит, вы мох. Но и всякому мху или там какому лишайнику всё равно хочется помочиться в море. В смысле искупаться. Ну и что, что оно Белое! Вон у китайцев вообще Жёлтое и ничего! Это был Полярный круг. Ну, плюс-минус. Вокруг, покуда хватает глаз, абсолютное Ничто. Тундра. Только монотонный пронизывающий ветер, напитанное дождём тёмно-серое небо и неласковый морской прибой. Температура воздуха трусилась на отметке несущественного плюса, а воды… Не хотел об этом думать. Я разделся, добавил для храбрости и пустился навстречу стихии. Бежать пришлось дольше, чем я ожидал, потому что спуск был очень уж плавным. Пока глубина под ногами стала достаточной для того, чтобы нырнуть, я успел крепко выругаться, а мои спутники почти потерять меня из виду и поделить между собой мои вещи.
Где-то на горизонте занавесью пролился ливень. Комариный звон давно сдуло северным ветром в море. Я сидел в чьём-то шезлонге и сквозь костёр смотрел на набегающие кудряшки волн Северного Ледовитого. Тогда мне казалось, что я начал понимать Север. Наивный дурачок…
Зарисовка о Фенноскандии (V/V). Hic sunt dracones
Мыс Корабль. Ещё одна ночёвка на пути к Великим пескам Кузомени. Но этот тот случай, когда путь важнее цели. Здесь все очень ждали рассвета – кто-то пассивно похрапывая в палатке, а кто-то всю ночь камлая космосу посредством костра и оставшейся водки.
Наутро все пошли искать по берегу… аметисты. Непрозрачный аметист – ценный поделочный камень, прозрачный – полудрагоценный. Аметист в переводе с древнегреческого означает «неопьяняющий». Древние верили, что минерал предохраняет владельца от пьянства. Хотя ревностнее всего этот камень искали те из нас, кто не пил вообще.
Конечно, старатели, зная где и как искать аметист, регулярно его здесь вычищают, но кое-какие любопытные находки попались и нам.
И вот, наконец, экспедиция подошла к своей логической цели. Великие Северные пески. Непроходимые Кузоменьские Пустоши. Самая северная пустыня на планете. Это конец пути. Дальше, в непроходимых таёжных дебрях за устьем Варзуги теряются людские тропы. Где-то там, за верхушками столетних сосен кроется оленья страна Лапландия. Там – царство дикой природы, смертельно холодные тундры, мертвенные топкие болота и нет вай-фая. Словом, hic sunt dracones.
Чё, нагнал жути? Ладно, это я так, ради красного словца (но не против истины!). Справедливости ради скажу, что Кузоменьские пески не только не являются самой северной пустыней (таковая находится на островах Якутии), но и пустыней вообще. Хотя местность для здешних широт, мягко говоря, необычная.
Не оправдались и ужастики хозяина тони. Да, всем пришлось сбрасывать давление в шинах, ходом штурмовать барханы и выбрасывать в небо фонтаны незакреплённых песков, но застряли мы только один раз длиннобазным Галантом при переезде песчаной горки, когда не достали колёсами до земли и сели на брюхо.
Кузомень – край земли. Немногочисленные деревянные домики, болотоходы, церковка и плоское бескрайнее Белое море, а по другую сторону такое же плоское и бескрайнее море песка антропогенной пустоши. Солнце белым карликом едва пробивается через синюю дождевую наволоку облаков. Стоит в своём зените, но едва над горизонтом. На песчаном кургане крестов уже гораздо больше, чем жителей в Кузомени…
Так, так! Не задумываться, не анализировать, не примерять! Теперь только назад, до мегаполиса Кандалакша, где я куплю билет на поезд, лягу на полочку, закрою глазки и на пару дней выпаду из реальности, переваривая полученные впечатления. Но перед тем ещё один, заключительный штрих. Теперь уже моя личная цель экспедиции…
И вновь была дорога, и была «Задача трёх тел», и тундра, и тайга, и тёмные круги от передозировки кислородом…
Наконец, настало время установить свою самую северную отметку. Прямо передо мной начиналась тропа и тут же пряталась за ельником, чтобы, заманив меня, увести туда, на самую вершину сопки. Где-то в вышине блестел стёклами горный модуль. Свежий ветер покачивал верхушки елей и, кажется, подгонял меня скорее исполнить задуманный ритуал не вершине могучей горы.
…Я смотрел на неё и думал. Нет, не о том, что всего три месяца назад я ставил свой южный рекорд в дагестанском Хучни в трёх тысячах километров отсюда. Не заветная конфлюэнция координат ткалась в сознании. Не трепетное чувство предвкушения клубилось во мне, как это бывает всякий раз перед восхождением на высоту. Нет, я думал не об этом. Я думал о том, что самой северной точкой, которая, возможно, на много лет станет моим достижением, тотемом, иконою, станет… Волосяная гора. Волосяная… гора…
Есть в этом словосочетании какая-то мальчишеская похабщина. Какое пастбище для неуёмной фантазии! Нет, на самом деле никаких волос. По одной из версий, гора в прежние времена звалась Волостяной (от слова волость), а потом, вследствие невнимательности картографов, произношения или местного фольклора превратилась в Волосяную. Ой, да к чёрту филологию! Будь она хоть Плешивой, это моя отметка и моя вершина. И гора того на самом деле достойна!
Выдувающий жизнь из тела ветер, карликовые берёзы и редкие тощие ёлочки. Тундра. Тропа, с каждым своим витком открывает всё новые и новые картины Кандалакшского залива. Выше! Мокрый от пота термик. Липнущие ко лбу волосы. Цепляющиеся за шнурки вьюны. Ещё выше!
Среди искрящегося на солнце слюдяного моря рассыпаны десятки островов больших и малых, густо заросших елью или похожих на отмели. Бухты по примеру фьордов вторгаются в сушу, полосуют залив самым причудливым образом.
Я на самой северной в моей жизни вершине. Я пьян, хотя уже два дня не пил. Ветер! Кислород!! Тёмные круги… Борей! Вот он я весь перед тобой! Смотри, я не держусь!!! Я закрываю гештальт!!! Пройди через меня и забери мой чёртов рюкзак со вчерашним днём!!! Дай мне себя понять!!!
Нет. Не сейчас. Не в этот раз…
Аплодирую! Пора печататься и по серьёзному).
Поэтишно!
и выглядят как-то так:
[attachment 7546 DSC_1683.JPG]
[attachment 7547 DSC_1577.JPG]
Кузомень - лишь начало пути, юный падаван…::buba::
кстати после тебя на теплоход Еланская закрыли доступ без прописки по пути следования. “спасибо”(
https://vk.com/klavdiyayelanskaya?w=wall-61270497_529
Ну, во-первых, в данной теме это оффтоп, во-вторых, закрывали на прошедший июльский рейс, так что новость устаревшая, в-третьих (по моему мнению) - закрыли из-за бурного “пиара” Кротова в инете, поэтому “спасибо” можешь отправлять ему.
Ну и в четвёртых: тебя приглашали? - приглашали. Отказался? - отказался. И кто тогда ССЗБ?
дык, я через тебя и передаю, это твой корефан теперь(:P)
Зря так думаешь. Ничего общего совершенно.)
На всякий случай напишу, что немецкого аэродрома между Кандалакшей и Кузоменью в принципе быть не могло. В WW2 немцев остановили сильно не доходя до Кандалакши, на т.н. “Рубеже Верман”. Так что это видимо глюк или карты, или памяти.
Вероятно, речь про аэродром Талый Ручей? http://wikimapia.org/m/#lat=66.8823795&lon=33.9040322&z=10&l=1&m=b
Памяти)
Дело было так: по дороге едут три машины, мицубиси галант с авторами маршрута, потом нексия, потом джимник с автором сего рассказа. Один из авторов маршрута узрел на ОСМ нечто, похожее на взлётку. В рацию озвучили свой интерес и просунулись в своротку посмотреть, есть ли аэродром, или уже не на что. Аэродром есть, но не про понаехавших честь - сказали знаки, висящие на колючей проволоке. Ок. Посмотрели на приятное болото, побрали ягод с краю и поехали дальше. Про то, что аэродром немецкий, разговоров не было. Это после Колвицкого озера.
Трек: http://livegpstracks.com/default.php?ch=trips&trip=78651
И это не единственный глюк памяти в рассказе.
От которого авторы маршрута и попутчики в… удивлении.
Ага.
После прочтения этого рассказа для полноты атмосферы можно посмотреть этот видеоклип и послушать песню:
[video]https://youtu.be/NY5_nQAPGXY[/video]
Да… Неожиданно.
ушла в себя, в закат, в депрессию